Отзывы наших клиентов

Надгробие отца за зиму перекосило: плита у изголовья ушла вниз сантиметров на пять, по бетонному основанию пошла трещина. Позвонил ещё в марте, но под снегом делать было нечего, и договорились, что бригада выедет, как только земля просохнет. Выехали в первых числах апреля, подняли плиту, основание залили заново. В Вербное воскресенье мы приехали всей семьёй, и мама впервые за несколько лет не расстраивалась, глядя на могилу.

Хорошей фотографии мужа у нас не нашлось: он не любил сниматься, и лучше всего его лицо видно на общем снимке с юбилея, где он стоит вполоборота. Я боялась, что с такого кадра ничего не выйдет. Эскиз прислали по электронной почте, внучка его распечатала, и мы попросили чуть смягчить морщины у глаз и убрать блик на очках. Портрет выгравировали на чёрном граните, и муж на нём такой, каким я его помню: с хитринкой во взгляде.

На памятнике деда с самого начала оставили место для бабушки. Весной её не стало, и в июне надпись добавили прямо на кладбище, подобрав шрифт к буквам, выбитым в девяносто первом.

Ограду вокруг могилы родителей я меняла, потому что старую, сваренную когда-то из водопроводных труб, ржавчина проела насквозь. Новую, кованую, с невысокими пиками, поставили ровно, столбики забетонировали, калитка закрывается без усилия. Замечание всё же есть: секция у калитки приехала с ободранной краской на углу, видимо, задели при погрузке. Бригада подкрасила её на месте, и сейчас этого не видно, но такие вещи лучше замечать ещё в мастерской.

Брату было тридцать четыре, и памятник «как у всех» я ставить не хотел. Нарисовал на листке: невысокая стела из серой покостовки с неровным, будто отколотым верхом. Эскиз отправил по почте и три дня ждал ответа, потом позвонил сам — оказалось, письмо попало в спам. Дальше обошлось без заминок. Мне объяснили, что скол лучше делать не по всей ширине, а с одного угла, иначе камень будет выглядеть недоделанным. Готовую стелу я видел в мастерской до отгрузки, провёл рукой по сколу и понял, что именно так и задумывал.

Под памятником мужа был бетонный бордюр, который крошился каждую весну. Теперь там гранитный цоколь в цвет стелы, и мне больше не приходится выщипывать траву у основания руками.

Установку обещали в конце августа, а поставили памятник только одиннадцатого сентября: почти две недели лили дожди, и грузовик к участку было не подогнать. Меня предупредили заранее и перезвонили, как только подсохло, так что претензия у меня скорее к срокам, чем к людям. Памятник матери из красно-коричневого дымовского гранита, с полированной лицевой стороной и простым крестом наверху. Стоит ровно, лишнюю землю после работы увезли.

Три могилы в одной ограде — дед, бабушка и папа — много лет выглядели как три отдельные истории: у деда советский памятник из мраморной крошки, у бабушки маленький крест, у папы временная табличка. Хотелось собрать всё в одно целое, но дедов памятник, который ставил ещё папа, не выбрасывать. Весной на Кузьминском всё осмотрели и обмерили, потом мы несколько раз встречались в мастерской: я привозила фотографии, эскизы раскладывали на столе. Решили так: общий гранитный цоколь, две новые стелы из карельского габбро одной высоты, а старый памятник очистили и поставили в центре на новое основание. Между ними плитка, по краям узкие цветники. Работали с перерывами почти всё лето. В середине сентября я приехала принимать работу и долго стояла у ограды молча. Мама говорит, папа был бы доволен.

Мраморный памятник бабушки простоял с семьдесят восьмого года, почернел, а латунные буквы частью отвалились, частью их кто-то снял. Я живу в Самаре и вырваться в Москву ради одного осмотра не мог, так что всё обсуждали по телефону, а снимки после работы обещали прислать на почту. Пришли они не сразу, а через три дня, и я успел понервничать. Мрамор отмыли и отшлифовали, буквы отлили новые по сохранившимся следам. Сравниваю с фотографиями из детства и узнаю тот самый памятник.

Другая фирма три года назад положила на могиле мамы плитку, и уже через год она пошла волнами, а бордюр разошёлся по углам. Я думала, всё придётся снимать и начинать заново. Приехали, посмотрели и сказали, что бордюр крепкий, его можно оставить, а плитку переложить на нормальное основание со щебнем. За два дня управились, ещё до заморозков. Теперь после дождя там не стоят лужи, и к памятнику я подхожу по плитке, а не по траве в обход.

Старый памятник деду был бетонным, с мраморной крошкой, весил под полтонны и за сорок лет накренился к соседней могиле. Новый будем ставить летом, а старый хотелось убрать заранее, чтобы участок отстоялся. Согласились приехать в начале апреля, как только сошёл снег. Сняли аккуратно, соседнюю ограду не задели, обломки вывезли. Единственное, пришлось дважды звонить и уточнять, заберут ли мусор или его вывозить мне самому: в первый раз толком не ответили.

Надпись на памятнике дедушки за пятнадцать лет почти слилась с камнем: краска вымылась, и фамилию можно было прочитать только вблизи и под определённым углом. Мне предложили либо просто подкрасить буквы, либо сначала прочистить их и покрыть бронзовой краской в два слоя. Выбрала второе. В субботу бабушка, которая плохо видит, сама прочитала имя деда, стоя на дорожке.

На Радоницу я впервые не смог приехать к отцу, был в командировке в Сургуте. Накануне пришло письмо со снимками: листва убрана, памятник вымыт, скамейка подкрашена, стоят свежие цветы.

Форма участка у нас неправильная: соседняя ограда стоит под углом, и готовые секции никак не вставали. Ограду варили по моим замерам, но перед изготовлением всё равно приехали перемерить сами, и правильно — я ошиблась на десять сантиметров. Просила невысокую и без острых пик, потому что с нами ездят внуки. Покрасили молотковой краской тёмно-зелёного цвета, её, как мне объяснили, не нужно подновлять каждый год.

Трещина прошла прямо через лицо жены: керамическая фотография на памятнике не пережила зиму. Новый сделали с того же снимка и закрепили так, что без инструмента не снимешь.

Родители похоронены под Москвой, а живу я в Твери и выбираюсь к ним раза два в год, поэтому плитку заказывала с расчётом на фотоотчёт. Уложили её в оговорённую неделю, но фотографии пришлось выпрашивать: прошло четыре дня, я позвонила, и только после этого их прислали. На снимках и вживую всё одинаково хорошо: серая плитка с красной каймой, швы ровные, у памятника оставили место под вазу. Про обещанные фото, однако, забывать не стоило.

Годовщина у отца двадцать третьего июля, и памятник хотелось поставить именно к ней. Изготовили его ещё весной, а с установкой ждали, пока осядет земля после прошлогодних похорон. Ставили на Николо-Архангельском в самую жару, под тридцать, и всё равно без спешки: сначала основание, потом стела, каждый шаг проверяли уровнем. Мы с сестрой приехали на следующий день, и она первым делом поставила туда папины любимые георгины.

Цветник у бабушки на могиле раньше был просто обложен кирпичом, который давно рассыпался. Заказала гранитный, из серого камня в тон памятнику. Когда начали снимать старое, под землёй нашёлся кем-то залитый бетон, его пришлось долбить отдельно, из-за чего сумма немного выросла. Мне сразу позвонили и объяснили, что нашли, так что в честности не сомневаюсь, но о такой возможности хотелось бы услышать ещё на осмотре. Сам цветник красивый, в августе посажу туда хосты.

Про могилу прадеда на Востряковском мы, честно говоря, надолго забыли: родители уехали в Израиль, а я вернулся в Москву только два года назад. Когда отыскал участок, он зарос клёнами толщиной в руку, ограда лежала на земле, от надгробия торчал один верх. С какой стороны за это браться, я не представлял. Приехали, посмотрели и начать предложили с деревьев, потому что корни всё равно разорвут любое покрытие. Клёны спилили и выкорчевали, старую ограду увезли, площадку подсыпали и выровняли. Дальше — гранитный бордюр, мелкий серый щебень внутри и скамейка сбоку. Надгробие оставили прежним, только отмыли и подняли. Через месяц туда приехал отец, прилетел специально, и сказал, что такого порядка здесь не было даже при бабушке.

Металлическую пирамидку со звездой, стоявшую у свёкра с шестидесятых, сняли за полдня и отвезли, как я просила, не на свалку, а в гараж к сыну: он хочет её сохранить.

Даты на мраморной плите прабабушки выветрились так, что год рождения читался то ли как 1893, то ли как 1898. Прежде чем что-то углублять, меня попросили прислать копию архивной справки, чтобы не выбить ошибку навсегда. Буквы прорезали заново по старым контурам и затонировали тёмным, теперь их видно даже в пасмурный день. Я занимаюсь родословной, и эта плита — один из немногих документов, что остались от той ветви семьи.

Из Праги к маме на Митинское я попадаю в лучшем случае раз в год, в мае. В этом сезоне впервые договорилась об уходе с весны до осени: раз в месяц убирали участок, мыли памятник, в жару поливали цветы. После каждого приезда на почту приходило несколько снимков, и я стала ждать эти письма. Последнее пришло на прошлой неделе: розы укрыли лапником, листву вынесли, всё готово к зиме.

Заказывал ограду ещё в ноябре, когда землю уже прихватило морозом, и мне честно сказали, что в мёрзлый грунт столбы бетонировать не станут: весной их поведёт. Договорились на апрель. Позвонили сами, как только на Долгопрудненском просохли дорожки, и за один день поставили секции вокруг могилы жены. Всю зиму я немного переживал, что про меня забудут. Не забыли.

Памятник мужу заказывала в январе, чтобы к весне он был готов. Сделали в срок: вертикальная стела из чёрного габбро, веточка сирени и строчка из его любимого стихотворения. Когда я приехала в мастерскую смотреть, золото в надписи показалось мне заметно желтее образца, который я выбирала. Сказала об этом, и через неделю буквы перекрасили, теперь оттенок правильный. Но на эту неделю пришлось сдвинуть установку, а родных мы уже созвали.

К Радонице успели в последний момент: гранитный цоколь под памятником родителей доделали в субботу, а сегодня мы приехали туда всей семьёй. Раньше памятник стоял прямо на земле и за каждую зиму заваливался вперёд, теперь он на широком основании из того же серого гранита и стоит как влитой.

Мама при жизни просила: «Только не ставьте мне высокую плиту, не люблю я их». Поэтому выбрали невысокий горизонтальный памятник из светло-серого гранита, почти вровень с цветником, и на нём только имя, фамилию и годы. Я боялась, что это будет выглядеть бедно, а вышло очень спокойно. Установили в конце апреля, через год и два месяца после похорон, когда земля осела окончательно.

Отец пережил маму меньше чем на год, и лежат они рядом, на Перепечинском. Когда пришло время ставить памятник, мы с братом решили сделать одно общее место, а не две отдельные могилы. Начали обсуждать в октябре и всю зиму переписывались с Евгением: он присылал эскизы, мы правили. Остановились на широкой двойной стеле из габбро с двумя портретами, общем гранитном цоколе, плитке внутри и небольшом столике со скамьёй из того же камня. Изготовили всё к марту, а поставили в конце апреля, когда отошла земля. Я больше всего боялся, что портреты будут выглядеть как с разных фотографий, хотя снимки и правда разные, но их выровняли по свету и фону. На Красную горку приехала вся родня, и тётка долго стояла у стелы, держа за руку моего сына.

Когда этой весной заказывала памятник мужу, заодно попросила посмотреть надгробие его родителей на Калитниковском: гранит пошёл сколами, у постамента откололся угол. Сколы заделали составом в цвет камня, угол восстановили, всё заново отполировали. Вблизи место скола всё же угадывается. Меня об этом предупреждали, но я надеялась, что будет незаметнее. Издалека памятник выглядит так, будто его поставили недавно.

Стела на могиле деда и бабушки держалась на постаменте на честном слове: старый штырь сгнил, и после зимы камень покачивался от руки. Я боялся, что его однажды уронят дети, которые бегают по дорожкам. Стелу сняли, посадили на новые штыри из нержавейки с клеем, заодно подняли просевший цветник и заменили треснувшую плиту. Дед был строителем и любил, чтобы всё стояло по отвесу. Вот теперь так и стоит.

Папа всю жизнь играл на баяне — на свадьбах, во дворе по праздникам, в доме культуры, где проработал тридцать лет. Нам с сестрой хотелось, чтобы на памятнике он был с инструментом, а не просто лицо в овале. Трудность в том, что подходящих снимков почти не нашлось: на одном хорошо видно лицо, но баян обрезан, на другом баян целиком, но папа смотрит в сторону. Я отсканировала оба и отправила письмом, и мне предложили соединить: лицо с первого, руки и инструмент со второго. Эскиз правили трижды, последний раз из-за ремня, который висел не на том плече. Портрет нанесли на чёрный гранит, и мелочи вроде кнопок и складок мехов вышли так отчётливо, что папин товарищ по ансамблю разглядел на корпусе надпись «Юпитер».